Евразийский
научный
журнал

Понятие политической преступности и ее формы

Поделитесь статьей с друзьями:
Автор(ы): Тайсумова Хава Сайдеминовна
Рубрика: Юридические науки
Журнал: «Евразийский Научный Журнал №7 2016»  (июль)
Количество просмотров статьи: 1191
Показать PDF версию Понятие политической преступности и ее формы

Тайсумова Хава Сайдеминовна
студентка 2 курса направление «Юриспруденция»
ФГБОУ ВО "Чеченский государственный университет"

Политическая преступность представляет собой общественно опасные формы борьбы правящих или оппозиционных политических элит, партий, групп и отдельных лиц за власть или за ее неправомерное удержание. Политическая преступность существовала в прошлом нашей страны, распространена она и сейчас. Но по политическим причинам этот вид преступности ранее не рассматривался в криминологическом плане, хотя его общественная опасность намного превосходит тот вред, который наносит общеуголовная преступность, фундаментально изучаемая криминологами.

Первые попытки криминологического осмысления политической преступности в нашей стране появились в начале 90-х годов[1,с.43]. Актуальные аспекты проблемы (политический терроризм и политическая продажность) исследуются в научной иностранной криминологической и политологической литературе[2,с433] и в некоторых отечественных работах.[3,с.330]

Такое положение в мировой криминологической науке сложилось не только в связи с политической невозможностью подобных исследований, но и из-за научно-практической неопределенности юридического понимания политической преступности.

В качестве примера обратимся к одной из опасных и распространенных форм политической преступности политическому терроризму. Генеральная Ассамблея ООН приняла около десятка резолюций о национальном, религиозном и международном терроризме, но так и не смогла дать его более или менее обобщенного юридического определения. Политический терроризм многолик. С одной стороны, он практикуется тоталитарными режимами для подавления воли народов, политических групп и их лидеров, с другой - используется этими подавляемыми (у некоторых часто не остается других средств) в борьбе за свои права, свободы, выживание и независимость, с третьей - применяется экстремистами различных мастей. Объединить эти диаметрально противоположные общественно опасные действия, совершаемые по политическим мотивам, в одно понятие трудно. Другие формы политической преступности еще более неопределенны. Но это не должно служить основанием для замалчивания существующей крупной криминологической и политологической проблемы, актуальность которой, как показывает политическая борьба в разных странах, в том числе и в России, не уменьшается, а возрастает. [4,с.299]

Современный Уголовный кодекс РФ не содержит понятия политическая преступность. Не содержится этого понятия и в законодательстве большинства стран, так как его правовое закрепление будет противоречить Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), Международному пакту о гражданских и политических правах (1966 г.), провозглашающих права и свободы каждого человека на политические и иные убеждения. Например, в Типовом договоре о выдаче (экстрадиции), принятом Генеральной Ассамблеей ООН в 1990 году, прямо говорится, что выдача не разрешается, «если правонарушение, в отношении которого поступает просьба о выдаче, рассматривается запрашиваемым государством как правонарушение политического характера». Это, однако, не означает, что в современной жизни многих стран нет уголовных преследований по политическим мотивам, которые обычно камуфлируются под те или иные уголовные деяния.

В уголовном законодательстве демократических государств политиче­ская мотивация как таковая не криминализируется, хотя преступления по политическим мотивам совершались и совершаются в любом обществе. В этих странах субъекты «политических» преступлений несут уголовную ответственность не за политические убеждения (антиамериканские, антифранцузские, антигерманские и т.д.), а за объективно и виновно содеянное, если оно предусмотрено в законе. Такая позиция закреплена и в действующем российском уголовном законодательстве. Например, из диспозиции ст. 277 УК РФ (убийство государственного или общественного деятеля, совершен­ное в целях прекращения его государственной или иной политической де­ятельности либо из мести за такую деятельность) с очевидностью вытекает возможная политическая мотивация преступления, а следовательно, и его политический характер. Однако наказывают виновного не за политические взгляды субъекта деяния, а за совершенное убийство, хотя и осуществленное в политических целях. [5,с.346]

Сегодня «политическую преступность» можно рассматривать с трех позиций - уголовно-правовой, мотивационной и оце­ночной.

С точки зрения уголовного права к политическим преступлениям по УК РФ следует относить некоторые насильственные преступ­ления против основ конституционного строя: посягательство на жизнь го­сударственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекра­щения его государственной или иной политической деятельности (ст. 277); действия, направленные на насильственный захват власти или насильс­твенное удержание власти в нарушение Конституции РФ, а равно действия, направленные на насильственное изменение конституционного строя РФ (ст. 278); организацию вооруженного мятежа либо активное участие в нем в целях свержения или насильственного изменения конституционного строя РФ либо нарушения территориальной целостности РФ (ст. 279); пуб­личные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280).

Другие преступления против основ конституционного строя можно отнести к политическим лишь на основе конкретной оценки ряда обстоятельств. Например, государственную измену, совершенную по корыстным мотивам (скажем, в форме шпионажа), трудно отнести к политическим де­яниям, хотя она и совершается в ущерб безопасности страны. Однако то же деяние, совершенное по идейным побуждениям, будет политическим.

С точки зрения мотивационного подхода отнесение того или иного преступления к числу политических определяется в зависимости от мотива его совершения. Для признания преступления политическим необходимо, чтобы оно было совершено по политическим мотивам.

Мотивационный подход намного шире уголовно-правового, так как по политическим мотивам могут быть совершены самые разные преступления: против жизни и здоровья (убийства, причинение вреда здоровью и т.д.); против свободы, чес­ти и достоинства личности (похищение человека, незаконное лишение сво­боды и др.); против конституционных прав и свобод человека и гражданина (нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина, нарушение не­прикосновенности частной жизни и др.); против общественной безопасности (терроризм, массовые беспорядки и др.); против основ конституционного строя и безопасности государства (государственная измена, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля и др.); против мира и безопасности человечества (публичные призывы к развязыванию агрес­сивной войны, наемничество и др.). Однако для юридической квалификации перечисленных и иных деяний, которые могут быть совершены по полити­ческим мотивам, содержание мотивации не имеет юридического значения.

Использование мотивационного подхода позволяет увидеть политическую направлен­ность в различных преступлениях. Особое внимание ученых в последнее время привлекает по­литическая коррупция. Проблемы коррупции, мотивированной политическими побуждениями все больше волнуют представителей различных наук, так как политическая коррупция - реальный и сильно действующий фактор, подрывающий основополагающие принципы демократии.

С точки зрения оценочного подхода придание политического значения совершенному преступному деянию осуществляется не только самим преступником (что охватывается мотивационным подходом), но и жертвой, обществом, госу­дарством. Оценочный подход является наиболее широким. Он позволяет расценивать в силу соответствующих политических интересов властей любое деяние в виде политического акта, что наиболее распростра­нено в тоталитарных и авторитарных режимах, но от этого не застрахованы и демократические страны. В подобных случаях либо сам режим в силу сво­их интересов расценивает то или иное деяние как политическое (хотя оно объективно таковым не является), либо лицо, преследуемое режимом за совершение какого-либо правонарушения, оправдывает себя политической расправой над ним.

Все разновидности политической преступности условно можно отнести к трем группам:

  1. преступления, совершаемые по политическим мотивам отдельными лицами или группировками против легального конституционного строя (государства) и его законных руководителей;

  2. преступления, совершаемые по политическим мотивам отдельными лицами или группами лиц против своих политических конкурентов;

  3. преступления, совершаемые правящей группировкой тоталитарных и авторитарных режимов в собственных политиче­ских целях, против народа, отдельных партий, групп и конкретных лиц.

Политическая преступность складывается из воспроизводства преступлений как самого государства и олицетворяющих  его преступную политику, так и против государства, против его конституционного строя.

К числу признаков политической преступности следует отнести также цель, которую преследуют политические преступники. Это цель сохранения, изменения или прекращения деятельности государственных конституционных органов, политических общественных объединений, высших должностных лиц национального или иностранного государства, либо международного сообщества, либо видных общественных или политических деятелей, либо сохранения или изменения внешних границ государства, а также уничтожения людей либо их вытеснения с определенной территории по национальным, расовым, этническим, религиозным признакам или политическим убеждениям.

Литература:

  1. Шабалин В. А. Политика и преступность //Государство и право. 2012.  № 4. - С. 43-46.

  2. Шнайдер Г. Й. Криминология.  - М.: Норма- Инфра, 2012. - 542с.

  3. Лунеев В. В. Мировые, региональные и российские тенденции преступности в России.  - М.: Инфра-М, 2013. - 458с.

  4. Криминология: Учебник /Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова.  - М.: Инфра-М, 2013. - 541с.

  5. Лунеев В.В. Преступность XX века: мировые, региональные и российские тенденции. - М.: Волтерс Клувер, 2013. - 412с.